АЭрделевский компенсация морального вреда

Сама постановка вопроса о том, сколько стоит человеческая жизнь, может быть сомнительна с точки зрения морали. Однако несчастные случаи, нарушения закона и преступления, приводящие к гибели людей, не только заставляют задуматься о ценности человеческой жизни, но и становятся предметом судебных разбирательств, в рамках которых решаются вопросы о компенсации.

Эксперты, собравшиеся на круглом столе Федеральной палаты адвокатов (ФПА), обсудили вопросы размеров компенсации родственникам и близким погибших. Научные исследования говорят о цифре в 60 миллионов рублей, анализ судебной практики показывает, что средний размер компенсации морального вреда в случае гибели человека составляет около 68 тысяч рублей. В ходе экспертного обсуждения также выяснилось, что в промежутке между самой большой и самой меленькой суммой есть варианты, но прийти к единообразию в подходах к оценке стоимости человеческой жизни можно, лишь упорядочив судебную практику.

Цена жизни с точки зрения науки

Алексей Зубец, проректор Финансового университета при правительстве РФ, представил исследование, которое дает ответ на вопрос, какой размер выплаты является справедливым, достойным и достаточным, чтобы в полной мере компенсировать ущерб, связанный с гибелью человека. В основе исследования лежат расчеты по трем показателям: удовлетворенность населения жизнью, ожидаемая продолжительность жизни и размер душевого потребления в домохозяйствах. Методика направлена на определение полной стоимости жизни с учетом морального и материального ущерба.

«Общие подходы к обществу в целом и произведенные расчеты дают нам оценку в 51-61 миллион рублей. В России средняя стоимость жизни с точки зрения полной компенсации морального и материального ущерба чуть меньше 1 миллиона долларов США. Понятно, что это некая средняя температура по больнице, есть люди, которые не перестанут страдать после потери, а есть люди, для которых эта цифра, вполне возможно, компенсирует моральный ущерб», — рассказал Зубец об итогах исследования.

По словам проректора Финансовой академии, ему доводилось представлять расчеты по данной методике в судах, где он присутствовал в качестве эксперта. Первый вопрос, который возникает при оглашении сумм, в разы превосходящих обычные размеры компенсаций, касается целей, на которые пойдут средства. В судах интересуются, не будет ли компенсация за потерю близкого человека потрачена на предметы роскоши и атрибуты красивой жизни, пояснил Зубец.

Практика показывает, что люди, которые получили возмещение в связи с гибелью родных, могут потратить деньги на конечное потребление, но очень часто средства расходуются на благотворительность — на помощь детским домам и приютам, на воспитание приемных детей, прокомментировал ситуацию эксперт. Как заявил проректор Финансовой академии, при потере близкого человека важной частью компенсации является удовлетворение духовных потребностей, и они очень часто проявляются в заботе о ближнем.

Жизнь с точки зрения судебной практики

Адвокат коллегии «Гражданские компенсации НОКА» Ирина Фаст представила обобщение правоприменительной практики по присуждению компенсации морального вреда. В случаях с гибелью людей компенсация морального вреда — единственное, на что могут рассчитывать родственники, подчеркнула Фаст. Говоря о своем исследовании, адвокат уточнила, что для анализа были взяты данные Судебного департамента при Верховном суде (ВС) РФ о 14 тысячах делах, рассмотренных судами общей юрисдикции с апреля 2016 по июнь 2017 года.

«Средний размер компенсации морального вреда по искам о причинении вреда жизни и здоровью составил 68 680 рублей по всей Российской Федерации», — озвучила Фаст итоги обобщения судебной практики.

Кроме того, адвокатские образования из 30 субъектов РФ представили сведения по 2236 делам. Как рассказала Фаст, анализ данной информации позволил определить медианный размер компенсации морального вреда в случае смерти человека, составляющий 70 тысяч рублей. Минимальные размеры компенсации морального вреда составляют порядка 5 тысяч рублей, максимальная сумма, по данным адвокатских образований, составила 8,5 миллиона рублей. Представитель коллегии отметила, что в уголовных делах фигурируют значительные суммы компенсаций, однако взыскание средств с осужденных крайне затруднено.

«Средний размер компенсации морального вреда чрезвычайно низок в сравнении с минимальным размером оплаты труда, величиной прожиточного минимума и расчетной стоимостью человеческой жизни по методике Финансовой академии», — прокомментировала итоги своего исследования Фаст. Как уточнила адвокат, проблема низких размеров компенсации морального вреда относится и к делам, связанным с инвалидностью. Фаст рассказал о двух судебных решениях из Калининградской и Новгородской областей, по которым за потерю руки в результате травмы истцы добились взыскания сумм на уровне 60-70 тысяч рублей.

За рубежом и в России

Для сравнения на круглом столе ФПА были представлены данные о компенсациях за гибель человека в зарубежных странах. Проектор Финансового университета рассказал, что методика оценки стоимости человеческой жизни, давшая сумму в 60 миллионов рублей в России, при применении к американским реалиям выводит сумму в 4,7 миллиона долларов США. При этом ряд американских ведомств оперирует и более высокими цифрами, которые используются для организации мер безопасности при возведении объектов инфраструктуры. Департамент транспорта США оценивает стоимость человеческой жизни на уровне 9,6 миллиона долларов, Министерство пищевой и фармацевтической промышленности — 7,9 миллиона долларов, Министерство окружающей среды — 9,1 миллиона долларов.

Практика компенсаций в случае гибели людей в чрезвычайных происшествиях на транспорте в развитых странах показывает суммы на уровне 2,5-3 миллионов долларов США, отметил Зубец. Родственники жертвы авиакатастрофы в Альпах, когда пилот намеренно разбил воздушное судно, получили примерно по 3 миллиона долларов США. Говоря о международном опыте, проректор Финансового университета обратил внимание на Таиланд и Малайзию, в которых ВВП на душу населения ниже российского, но размеры возмещений за гибель человека в чрезвычайных ситуациях на порядок выше и составляют от 0,7 до 2 миллионов долларов США.

Российским законодательством и международными договорами предусмотрены случаи, когда близкие погибших получают компенсацию морального вреда, заметно превышающую средние суммы, применяемые судами. По закону о страховании владельца опасного объекта, сумма выплат за гибель человека при аварии составляет 2 миллиона рублей. Воздушный кодекс РФ также предусматривает выплаты родственникам жертв авиакатастроф в размере 2 миллионов рублей. По данным Финансовой академии, в Вооруженных силах РФ сложилась практика возмещения из разных источников, позволяющая получить родственникам граждан, погибших в боевых действиях, порядка 6,4 миллиона рублей. Монреальский протокол к Варшавской конвенции о международных авиаперевозках в настоящее время предусматривает размер выплат в 9,4 миллиона рублей по текущему курсу.

Проблемы с судебной практикой и возможные пути решения

Установленные в законодательстве суммы компенсаций в России ниже выплат в странах с высоким уровнем жизни и ниже научно обоснованной оценки стоимости жизни, но существенно превосходят средние размеры возмещения морального вреда согласно судебной практике. Однако такие компенсации выплачиваются только в строго определенных случаях, например, при гибели в авиакатастрофе на международном рейсе, если речь идет о Монреальском протоколе. Практика российских судов по делам о компенсации морального вреда вызвала ряд вопросов у экспертов, и не только к размерам присуждаемых выплат.

«На мой взгляд, основной проблемой с компенсацией морального вреда на сегодняшний день являются не высокие или низкие размеры компенсаций, которые присуждаются по отдельным делам. Основной проблемой является отсутствие на нормативном уровне унифицированного основания для определения размера компенсации морального вреда, в связи с чем в отдельных случаях могут присуждаться как очень маленькие, так и высокие суммы», — заявил сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при правительстве РФ Александр Эрделевский в ходе круглого стола.

Как рассказал Эрделевский, 20 лет назад вышла его работа, посвященная методике определения размера компенсации морального вреда. Предложенный способ определения сумм коррелировал с ответственностью за уголовные преступления с последствиями в виде лишения жизни или причинения вреда здоровью различной степени тяжести и предлагал рекомендации по расчету выплат с примерами. Однако эксперт отметил, что российские судьи не прибегают к ненормативным источникам в своей практике, что, по всей вероятности, связано с особенностями их менталитета. В то же время в странах англо-саксонского права нередки случаи, когда судьи в своих решениях ссылаются на научные изыскания юристов, добавил Эрделевский.

Комментируя проблему неравномерности судебной практики, адвокат Фаст указала на расплывчатость требований разумности и справедливости в качестве ориентира для судей. По словам защитницы, судьи требуют обосновывать заявленные суммы, однако нет четких критериев для таких доказательств, и даже данные экспертиз не всегда могут быть приняты.

Позицию об отсутствии единства в подходах к определению размеров компенсации морального вреда разделил и адвокат Андрей Рагулин. Защитник представлял интересы истцов по гражданскому иску о возмещении морального вреда после крушения поезда в Московском метрополитене. Родственники погибших в аварии получили по миллиону рублей от правительства Москвы и по два миллиона рублей в рамках системы страхования опасных объектов. Группа пострадавших также обратилась в суд за компенсацией морального вреда в связи с виновным причинением вреда. Родственники погибших, в частности, требовали компенсировать моральный вред в размере 5 миллионов рублей, однако суд почитал разумной цифру в 150 тысяч рублей. По словам Рагулина, суд не объяснил и не обосновал свою позицию, принимая решение. Исходя из полученного опыта, адвокат заявил о наличии системных проблем при рассмотрении дел о компенсации морального вреда, основной из которых является неопределенность критериев.

«Критерии разумности и справедливости, заложенные в Гражданском кодексе как условие определения компенсации морального вреда, не отвечают потребностям истцов по соответствующим искам в силу абстрактности и неопределённости. Именно абстрактность и неопределённость позволяет судам нижестоящей инстанции говорить, что они учли тот или иной фактор, просто потому, что они его учли», — сказал Рагулин. Адвокат также поставил вопрос о том, может ли судья в пределах своего усмотрения принимать решения, расходящиеся с конституционным принципом приоритета защиты прав и свобод человека.

Среди других проблем Рагулин обозначил то, что при разрешении дел суды необоснованно отдают приоритет правовым нормам, позволяющим минимизировать размер компенсации морального вреда, и далеко не всегда учитывают все обстоятельства и степень вины нарушителя.

По мнению экспертов, для исправления сложившейся ситуации важно обозначить ориентиры в виде определенных сумм. Адвокат Фаст считает, что Гражданский кодекс РФ должен содержать хотя бы минимальные суммы компенсации морального для случаев причинение вреда здоровью. Эрделевский заявил о перспективах, связанных с постановлением пленума ВС «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней».

«В России есть некий шанс добиться унификации подхода к определению размера компенсации морального вреда в будущем. Это может быть реализовано с привлечением постановления пленума ВС о применении Европейской конвенции. Впервые из уст ВС прозвучала возможность построения мостика к определённым суммам», — заявил Эрделевский. По мнению эксперта, ВС мог бы издать рекомендации по определению компенсаций, приложив примерные средние значения с привязкой к практике Европейского суда по правам человека.

Другие публикации:  Адрес генерального прокурора москвы

Многие участники круглого стола поддержали данное предложение. Сотрудник аппарата Уполномоченного при президенте РФ по правам ребенка Наталья Куц разделила озабоченность низкими размерами компенсаций морального вреда и отметила целесообразность взаимодействия с ВС в рамках решения проблемы. По словам Куц, от имени детского омбудсмена в Государственную Думу РФ было направлено письмо, в ответе на которое председатель комитета по государственному строительству и законодательству Павел Крашенинников отметил невозможность установления конкретных сумм в Гражданском кодексе из-за многообразия вариантов и ситуаций, встречающихся в правоприменительной практике.

Модератор круглого стола, исполнительный вице-президент ФПА Андрей Сучков предложил собравшимся принять участие в выработке конкретных предложений по улучшению ситуации с выплатами компенсаций морального вреда. Если будет выбран конкретный адресат, например ВС, ФПА задействует свои ресурсы для продвижения предложений, заявил Сучков.

АЭрделевский компенсация морального вреда

Видеоконференции Право-мед.ру № 89 (9) от 5 апреля 2018 года, на которой обсуждалось предложение судьи Верховного суда Виктора Момотова о необходимости увеличения компенсаций морального вреда.

Особенности компенсации морального вреда при защите нарушенных прав пациента

Рассмотренные вопросы

  1. Существет ли проблема низкой оценки физических и нравственных страданий пациентов при нарушении их прав?
  2. Поддерживаете ли мнение судья Верховного суда Виктора Момотова о необходимости увеличения размера компенсации морального вреда, назначаемого судами?
  3. Стоит ли ожидать увеличения размера компенсации морального вреда по искам к медицинским организациям?
  • Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск , член АЮР
  • Коршунов Александр Геннадьевич, адвокат, г. Челябинск
  • Степанов Игорь Олегович, врач — невролог, юрист, председатель Ярославской областной общественной организации инвалидов-больных рассеянным склерозом «Гефест», г. Ярославль, член АЮР
  • Белкин Михаил Афанасьевич, директор Центра медицинского права в Республике Крым, г. Симферополь, член АЮР
  • Карпенко Андрей Александрович, руководитель Московского филиала «Центра медицинского права»

Панов А.В.: Информационный портал Право-мед.ру продолжает видеоконференции сезона 2018 года. Март по объективным причинам у нас выпал, наступил апрель. Мы традиционно начинаем с обсуждения вопросов медико-правовой направленности.

Представляю участников видеоконференции, они вам достаточно хорошо известны. Столица России в лице Андрея Карпенко, руководителя Московского филиала Центра медицинского права. Андрей, добрый московский день!

Карпенко А.: Здравствуйте коллеги, здравствуйте уважаемые зрители!

Панов А.В.: Из Москвы перемещаются туда, где тепло — в Крым. Михаил Белкин — руководитель Центра медицинского права в Республике Крым. Михаил, теплого дня Вам!

Белкин М.: Здравствуйте коллеги, рад вас видеть в добром здравии!

Панов А.В.: Следующий участник нашей видеоконференции Игорь Степанов- врач — невролог, член АЮР руководитель общественной организации инвалидов-больных рассеянным склерозом «Гефест», из города Ярославля. Игорь, приветствую Вас!

Степанов И.: Здравствуйте коллеги, здравствуйте уважаемые зрители!

Панов А.В.: Перемещаемся в Челябинск. Представитель адвокатуры — Александр Коршунов. Интересуется медицинской юриспруденцией, с некоторого времени стал нашим участником сообщества. Александр, добрый день!

Коршунов А.: Здравствуйте коллеги! Приветствую вас зрители и слушатели!

Панов А.В.: Участники видеоконференции представлены, переходим к теме видеоконференции.

Сегодня мы будем обсуждать актуальные вопросы, впрочем как и всегда: «Особенности компенсации морального вреда при защите нарушенных прав пациента».

Это восемьдесят девятая конференция с начала видеоконференций и девятая с начала 2018 года.

От меня традиционное вступление.

Поводом стала информация от судьи Верховного суда. Его регалии представлены перед вами.

Момотова Виктора Викторовича. О чем он высказался?

Было такое мероприятие в Клубе имени Замятнина по теме: “Справедливость как правовая категория”. Он отметил, что в судебной системе прошли изменения по сравнению с советским прошлым, но в ряде случаев пока ещё судебная система одной ногой в советском прошлом. Он считает, что привычка мизерного размера компенсации морального вреда стала, к сожалению, реальной для нашего судопроизводства, но общество меняется и мы подошли как члены общества к изменению суммы размера компенсации морального вреда. Он считает, что эта сумма должна быть больше, чем сейчас, чтобы каким-то образом сгладить физические и нравственные страдания, которые имеют место у наших граждан.

Для примера: все знаем трагедию в Зимней вишне и здесь размер компенсации родственникам погибших 5 000 000 рублей, а пострадавшим в зависимости от тяжести вреда здоровью до 800 000 рублей.

Напомню вам: законопроектом восьмилетней давности по страхованию гражданской ответственности медицинских организаций перед пациентами предлагалось при смерти пациента выплачивать 2 000 000 руб. компенсации, при 1 группе инвалидности в полтора миллиона, второй – 1 000 000 рублей и при установлении 3 группа инвалидности — 500000 руб.

И привожу достаточности свежие решение декабря 2017 года.

Суд в республике Башкортостан. Что произошло? Женщина рожала. Была проведена операция кесарево сечение и при эпидуральной анестезии образовалась гематома на спинном мозгу, которая привела к инвалидности 1 группы. Просила взыскать 15 млн руб. компенсации морального вреда. Суд первой инстанции установил размер компенсации в 4 млн руб. Как всегда, в решении общие фразы: с учетом разумности, справедливости и учитывая возраст истицы вину ответчика, характер и степень причиненных истцу физических и нравственных страданий связанных с болевыми ощущениями, полной утраты трудоспособности… В общем такие фразы, которые постоянно находят место в судебных постановлениях. В суде решение было подтверждено Апелляционную жалобу ответчика не удовлетворили.

А теперь переходим к вопросам, которые я выставил на тему обсуждения нашей видеоконференция.

Коллеги, существует ли проблема низкой оценки физических и нравственных страданий пациентов при нарушении их прав во взаимоотношении с медицинскими организациями?

И первым слово по данному вопросу и по теме видеоконференции я представляю Михаилу Белкину. Михаил, Ваш взгляд на проблему. Она есть?

Белкин М.: Подобными делами я занимаюсь около 20 лет и здесь надо четко разграничить моральный вред, который причинен в результате ненадлежащего качества медицинской помощи, которая была оказана. Вред здоровью и моральный вред, который причинен ненадлежащим оказанием медицинской помощи, который не повлек вред здоровью. Чаще всего это в рамках закона о защите прав потребителей. Хотел бы обратить внимание что, к сожалению, очень часто в судебные и следственные органы, которые ведут расследование не могут дифференцировать, где и какой проводится вид экспертизы: качества оказания медицинской помощи или проводить нужно судебно-медицинскую экспертизу. Это действительно на сегодняшний день очень серьезно влияет на возмещение морального вреда. Как мы помним, под моральным вредом в соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса, подразумеваются физические страдания и нравственные страдания. Если физические страдания можно каким-то образом определить, то нравственные страдания очень сложно определить. И часто, когда возникает вопрос вам же не причиню физический вред здоровью. Физические страдания документально не подтверждено, остаётся пункт нравственные страдания. Здесь выходит в первую очередь статья 1101 Гражданского кодекса, которая даёт развернуться в любую сторону по своему усмотрению.

Такая проблема существует. Необходимо решать и решать с помощью тех наработок с помощью, которых можно помочь суду разобраться в какой сумме возмещать данный вред. Сейчас получается на усмотрение суда.

Панов А.В.: Благодарю. Проблема существует. Александр, продолжайте, Ваш взгляд.

Коршунов А.: Да, проблема безусловно существует. Но это, наверное, не столько даже проблема низких компенсаций, сколько проблема неоднородности судебной практики. Потому что в принципе суды одного субъекта могут вынести в похожих случаях, понимаем, что аналогичных не бывает, могут вынести решение о размере компенсации 10 000 и около миллиона, например. То есть нет каких-то четких критериев. И тут я полностью согласен с коллегой, что в общем придумывать ничего не надо еще в 1997 году Эрделевский эту методику придумал и с помощью формул нехитрых всегда можно рассчитать размер компенсации морального вреда. Ну ещё я бы добавил два слова про Постановление Верховного суда № 17, которое распространило на медицинские дела действие Закона о защите прав потребителей, то есть изначально всегда потребительские споры предусматривали минимальные размеры компенсаций, начиная там от 1 000 рублей даже вот по серьёзным суммам скажем по обмену автомобилей ненадлежащего качества. Там крупных компенсации никогда не было, по аналогии суды применяют такие же небольшие размеры и в других делах, в том числе связанных с медицинскими спорами. Подытожив: да, проблема существует.

Панов А.В.: Александр, спасибо за Ваш взгляд. Андрей, Москва, продолжайте. Есть ли проблема с точки зрения москвичей?

Карпенко А.: Коллеги, конечно, есть проблемы, и они огромные. Судьи исходят из совершенно неведомых нам критериев при оценке степени страданий, как нравственных, так и физических. Из моей практики могу сказать, что размер компенсации бывает от крайней мизерной, в частности, несколько лет назад был случай, когда за некачественное оказанной медицинской помощи, которое привело к смерти ребенка в родах, при том, что экспертизой была установлена причинно- следственная связь между тем что роженицу на 4 часа оставили без присмотра и как раз это сыграло ключевую роль в развитии патологического процесса. Так вот в этом случае компенсации морального вреда составила 50 000 рублей.

И другой случай, всем известный Приморский суд Санкт-Петербурга, где компенсация морального вреда за некачественно оказанною медицинскую помощь, при том, что смерть, к счастью, не наступила, пациент стал инвалидом, размер составил 17 млн рублей. Где здесь разумность? Где справедливость? Непонятно. Как судьи иногда говорят, ну насколько вы там настрадались? У судий нет единого критерия оценки разумности и справедливости. Конечно, хотелось бы, чтобы этот критерий был. Каким-то образом его унифицировать. Может быть, применять правовые нормы по аналогии с тем материалом, который был показан в начале видеоконференции. Потому что существует уже практика назначения определенных сумм в определенных конкретных случаях. Это и практика связанная с авиапроисшествиями и связанная с гибелью граждан в случае каких-то стихийных бедствий или техногенных катастрофах. Практика есть, так почему бы ее не применять, не привести к какому-то единому знаменателю.

Панов А.В.: Благодарю, Андрей. Проблема существует.

Спросим у практического здравоохранения. Игорь, ваш взгляд: есть ли проблема низкой компенсации морального вреда в пользу пациентов по искам к медицинским организациям?

Степанов И.: Проблема не только низкой оценки, я согласен с коллегами, проблема вообще оценки величины компенсации морального вреда. Она существует. Нет механизма, который позволял бы просчитывать. В нашей стране определенного механизма не существует. Поэтому, когда идет оценка, прежде всего ссылаются на сложившуюся судебную практику. Есть у нас, как Андрей сказал, и по аналогии компенсация каких-то чрезвычайных происшествий. Но у нас есть еще и другая практика: договоры добровольного страхования жизни и здоровья, которые можно заключать. И тогда судья может спросить у человека: есть ли у вас договор добровольного страхования? Во сколько вы оценили сами свою жизнь и здоровье по данному договору? И на это может обратить внимание суд при принятии решения. Но мы забываем, что человек требует за травму 5 000 000, а застраховал свою жизнь в страховой компании на 100 000 рублей. Тут тоже есть некие вопросы.

Другие публикации:  Образец заявление в суд по осаго

Панов А.В.: Игорь, Ваш довод: проблема не в низкой оценке, а в алгоритме, механизме определения компенсации?

Степанов И.: Безусловно, нет алгоритма.

Панов А.В.: А с размером оценки физических и нравственных страданий Вы согласны?

Степанов И.: Да.

Панов А.В.: Вы считаете, что сейчас все нормально?

Степанов И.: Сейчас нет, но во втором вопросе я дополню какие я вижу проблемы, которые должен учитывать суд.

Панов А.В.: Хорошо. Коллеги, мой взгляд. Представитель Верховного Суда, судья высшего чина, обозначил проблему компенсации. Причем обозначил не применительно к каким-то категориям дел, а в целом о компенсации морального вреда. Я думаю, что иски к медицинским организациям это одна из составляющих компенсации морального вреда, поэтому даже с позиции, мне представляется, Верховного суда проблема низкой степени оценки физических нравственных страданий существует, и я стою именно на такой же точки зрения, о том, что она реально есть.

Идём дальше по волнам нашей видеоконференции.

Следующий вопрос. Поддерживаете ли вы предложения Виктора Момотова о том, что нужно увеличивать размер компенсации морального вреда по судебным решениям? Его первый посыл был — суммы низкие, второй — необходимо увеличивать.

Давайте обсудим. На этот раз начнем с практического здравоохранения. Игорь, обоснуйте.

Степанов И.: Уважаемые коллеги, о чём я хотел бы сказать. Дело в том, что в данном правоотношении причинения вреда есть две стороны: причинитель вреда и тот, кому причинили вред. Если мы рассматриваем одну сторону и применяем к ней принцип разумности и справедливости, то нужно учитывать, что вторая сторона — причинитель вреда, тоже имеет свои права. А тут мы налагаем меру юридической ответственности. Поскольку возмещение морального вреда является не только компенсацией, но и является определённой гражданско-правовой ответственности. Причем такой гражданско-правовой ответственности, которая не регламентируется никакими нормативными актами, то есть величина этой ответственности не регламентируется ничем, только мнением судьи, по сути дела. Поэтому судья вправе назначать любую сумму. Но дело в том, что если это ответственность для определённого юридического лица или физического лица, то, по сути дела, она приближается уже даже не гражданско-правовой сфере, а к уголовной или даже административной. Потому что в данной ситуации человек отвечает материально за содеянное, но при этом он может отвечать за неумышленные действия, и за невиновное действие. Потому что владелец источника повышенной опасности отвечает за вред даже без умысла. Невиновное причинение вреда это у автовладельцев допустим. Поэтому я хотел бы сказать, чтоб в данной ситуации нужно учитывать именно принцип разумности и справедливости не только по отношению к тому, кому причинил вред, но и к тому, кто причинил вред. В данной ситуации неограниченный размер компенсации морального вреда могут привести к уничтожению медицины, по сути дела.

Панов А.В.: Игорь, конкретный вопрос Вы поддерживаете представителя Верховного суда или нет?

Степанов И.: В том виде, в котором представлено это мнение я не поддерживаю, потому что в начале надо внести определенные критерии оценки и других факторов.

Панов А.В.: Сначала разберитесь с критериями, потом повышайте. Андрей, Ваши доводы.

Карпенко А.: Я полностью поддерживаю данную позицию об увеличении размера компенсации. Во-первых, увеличение размеров компенсации будет играть в определенной степени профилактическую роль. Медицинская организация, единожды выплатив компенсацию после причинения вреда здоровью, я всё-таки исхожу из того, что речь идет исключительно о виновных действиях, потому что если действие невиновны, то и компенсации на самом деле не бывает, у нас суды очень строго следят за этим. Так вот, единожды выплатив приличную компенсацию вреда медицинская организации вполне может задуматься о том, что в ее деятельности не так, почему страдает качество оказания медицинской помощи. Это, во-первых. Во-вторых, давайте помнить о том, что речь идет не о неограниченном увеличении размеров компенсации, а о приведении ее в соответствии с какими-то едиными нормативами, стандартами. Да, нужно повысить, но не до безразмерных сумм. В сложившейся судебной практике всё-таки размер этих компенсации недостаточен. Иными способами компенсировать моральный вред законодательством не предусмотрено. Та компенсация, которая предусмотрена должна хотя бы в какой-то степени принести стороне хоть какое-то нравственное удовлетворение и в какой-то степени нивелировать причиненный вред. К сожалению, зачастую это полностью сделать нельзя, но хотя бы в какой-то степени. Поэтому да, я поддерживаю эту инициативу обеими руками.

Панов А.В.: Выясним как с двумя руками у Александра Коршунова. Александр, Ваше мнение.

Коршунов А.: Коллеги, безусловно тоже поддерживаю эту инициативу и не столько, наверное, увеличение в принципе до действительно несоразмерно каких-то величин, сколько приведение практики судебной в одну единую какую-то систему, чтобы были четкие критерии для судов. В первую очередь четкие критерии определения размера морального вреда. Это опять же возможно по разработкам Эрделевского. Да, я поддерживаю.

Панов А.В.: Михаил

Белкин М.: Двумя руками поддерживаю. Считаю, что необходимо эту практику усилить, необходимо повысить суммы компенсации. Уважаемый Игорь, я всегда с вами соглашаюсь, но сегодня я с вами категорически не соглашусь, потому что в данном случае денежная компенсация никогда не возместит утрату человеческой жизни, нравственных страданий от утраты человека или если человек стал инвалидом. Те суммы, которые назначаются на сегодняшний день судами -они все очень малы.

Считаю, что нужно вырабатывать практику и Верховный суд эту практику как-то обобщил с учетом наработанных методик в России.

Панов А.В.: Михаил поддерживает. Андрей, реплика.

Карпенко А.: Я добавлю, что исходя из сложившейся судебной практики на сегодняшний день мизерные размеры компенсации они приводят не к компенсации морального вреда, а к еще большему его усугублению. То есть человек понимает, что ему не только причинили вред, но и государство в лице судебной системы над ним практически поиздевалась.

Панов А.В.: Спасибо. Моя позиция. Вы знаете, в чём большое преимущество наших конференций: в процессе общения рождаются мысли и вот действительно мы слышим, мы знаем обзоры Верховного суда по расторжению договора, по наследственным спорам, но нет ни одного обзора Верховного Суда, мне не встречалось по размерам компенсации морального вреда. Коллеги, может быть вы что-то слышали, но я с этим не встречался. Я полагаю, что такие обзоры были бы классными. Михаил, кратко.

Белкин М.: Такие обзоры встречаются, но не у Верховного суда, когда просматриваешь обзоры областных судов есть маленькие разделы, связанные с возмещением вреда здоровью именно по здравоохранению. Но их недостаточно.

Панов А.В.: Вот видите какие мы с вами умницы и выявили проблему.

Моя позиция за увеличение размера компенсации морального вреда. Почему? Потому что наше благосостояние растет, мы уходим от советского прошлого, но при наличии не общих критериев разумности, справедливости, а при жесточайших обоснованиях детальных обоснованиях почему к этой сумме суд пришёл. Мы с вами недавно обсуждали изменения в ГПК, но теоретически такое в будущем будет возможно, по крайней мере надеюсь. Моя позиция увеличивать надо, но с обоснованием.

Третий вопрос, который связан с прогнозом. Судья Верховного суда сказал, мы с вами свою точку зрения изложили, а теперь мы с вами должны выяснить экспертно: А стоит ли ожидать увеличения размера компенсации морального вреда по искам к медицинским организациям?

Здесь пальму первенства по обсуждению я передаю Андрею. Андрей, Ваш прогноз.

Карпенко А.: Здесь всё будет зависеть от механизма с помощью которого будет эта инициатива реализована. Моё личное субъективное мнение, в том случае если это будет сделано как сейчас- просто суды решат увеличивать размер компенсации, то этого конечно сделано не будет, потому что зачастую ответчиками по таким спорам выступают бюджетные учреждения, бюджетные медицинские организации и все эти выплаты ложатся нагрузкой на бюджет. С бюджетом никто не даст таким образом поступать. Это очень важный момент. Но в том случае если будет предусмотрен какой-то альтернативный механизм. Например, для меня, честно говоря, до сих пор не понятна ситуация с законом “Об обязательном страховании гражданской ответственности медицинских организаций”. Он есть этот закон или его нет? Если он есть, почему он не работает? Если его нет, почему его нет? Не понятно. Но с помощью этого закона можно достаточно чётко минуя бюджетные расходы, достаточно чётко прийти к тому самому знаменателю единому, по подобного рода компенсациям. Почему бы обязанность страхования не возложить на те же самые страховые медицинские организации? Сделать для них это обязаловкой. Во-первых, они смогут оправдать свое существование, потому что сегодняшний день уже на самом верху существует мнение о том, что СМО это не более чем прокладки. А тут у них появятся новые инициативы, новый вид деятельности. Это же здорово.

Панов А.В.: Андрей, Вы говорите о возможных механизмах, а Ваш прогноз. Что будет в ближайшее время?

Карпенко А.: Коллеги, я вынужден говорить о механизмах, потому что в зависимости от того какой будет выбран механизм, таковы и перспективы. Если это просто, как я уже сказал, увеличение размера компенсации, моё мнение нет. Это не будет принято. Такой же раздрай будет вплоть до тех пор, пока Верховный суд всё-таки не выскажется по этой судебной практике. Это скорее всего будет не скоро. Если будет выбран альтернативный механизм, в частности с помощью страхования, тогда да, перспективы очень хорошие.

Панов А.В.: Александр, Ваши мысли. Будет ли увеличение размера компенсации в обозримом будущем?

Коршунов А.: Я тоже полагаю, что увеличения размеров компенсации не будет, по одной простой причине 2-3 исполнительных листа по миллиону с бюджетного учреждения и это фактически может парализовать его работу, особенно какой-то районный больницы. И да, пожалуй, только нужно искать, даже с учетом того, что привлекаем учредителя в качестве соответчика, все равно бюджет это просто не вытянет. Полагаю, что увеличения такого какого-то целенаправленного ожидать не стоит.

Панов А.В.: Прогноз Александра: не стоит ожидать, из-за того, что у нас ответчики в основном бюджетные учреждения. Республика Крым. Михаил, ваш прогноз.

Белкин М.: Не согласен с Александром, есть случаи у специалистов в этой области, которые каждый день этим занимаются. Хотел бы объяснить, что здравоохранение у нас финансируется двухканальным образом: за счет ОМС и трансфертов. Так вот в рамках ОМС это никоим образом не отразится, потому что штрафы которые налагаются на лечебные учреждения они поступают не за счет ОМС, а за счет трансфертов, которые направляет государство. Это раз. Касательно почему будет увеличен. Вот здесь я с Андреем соглашусь. Сейчас складывается такая обстановка, при которой моральный вред осознается сообществом, включая судей , что жизнь это ценность, как и здоровье человека, которое нарушено какими-то дефектами и которое бесценно, как мы все понимаем, оно должно быть компенсировано. Компенсировано за счет именно выплат морального вреда. Для этого, конечно, в первую очередь, как сказал Андре, необходим механизм. А механизм он в одном — в оценке. Каким образом он будет рассчитан.

Другие публикации:  Утс и неустойка по каско

Панов А.В.: Будет повышаться. А теперь к практическому здравоохранению. Игорь, как Вы полагаете, что поменяется?

Степанов И.: Уважаемые коллеги, оно не только поменяется, оно уже меняется. Если мы посмотрим средний размер компенсации морального вреда 10 лет назад из-за ухудшения здоровья, потери кормильца и при моральном вреде потере кормильца, здоровья сейчас, то эти компенсации значительно увеличились. Общий тренд решений по данному вопросу идет в сторону увеличения выплат компенсаций морального вреда. Эти обзоры есть. Будет она и дальше увеличиваться. Это зависит не только от непосредственно суммы. Сумма может зависеть еще и от процесса инфляции. В абсолютном увеличении она и так и так будет расти. Но и реальное наполнение этой суммы, то есть значимость этих денег, — также будет возрастать. И это уже будет толкать на повторное рассмотрение Закона “О страховании ответственности медицинской организации”. И эта система будет создаваться. Более того, давайте посмотрим, а кто является инициатором этих дел по компенсации морального вреда. Юристы, адвокаты! Прежде всего они заинтересованы в повышении суммы, поскольку во многом зависит и их гонорар. То есть юридическое сообщество, в том числе, инициирует увеличение количества этих дел о компенсации морального вреда. Почему? Потому что человек обращается к юристу. Юристы консультируют его. Дают направление. То есть это зависит ещё и от позиции юридического сообщества, в частности. Мой прогноз в том, что в любом случае будет увеличиваться сумма компенсации морального вреда.

Панов А.В.: Игорь открыл глубинные механизмы увеличение размера компенсации. Это представители истцов, которые хотели бы больше получить размер компенсации. Но они действуют в интересах пациента.

Коллеги, Леонид Рошаль постоянно говорит о необходимости увеличения расходов на здравоохранение, Владимир Путин пообещал увеличение расходов. Больше расходов на здравоохранение, значит точно больше размер компенсации морального вреда. То есть мой прогноз такой: больше здравоохранению даем, значит больше уровень ответственности.

На этом мы общение прекращаем. К этой теме, несомненно, можно ещё вернуться, потому что судья Верховного суда, на мой взгляд, просто так такую позицию как свою личную обозначать не представляется может. Спасибо за обсуждение злободневной темы. До свидания, и до следующих встреч на видеоконференциях Право-мед.ру.

АЭрделевский компенсация морального вреда

Брагинский М.И. Осуществление и защита гражданских прав. Сделки. Представительство. Доверенность // ВВАС РФ. 1995. N 7. С. 11.

Неразумно и несправедливо было бы присудить при прочих равных обстоятельствах (равной степени вины причинителя вреда, отсутствии существенных индивидуальных особенностей потерпевшего и других заслуживающих внимания обстоятельств) компенсацию лицу, перенесшему страдания в связи с нарушением его личного неимущественного права на неприкосновенность произведения, в размере равном или большем, чем размер компенсации, присужденной лицу, перенесшему страдания в связи с нарушением его личного неимущественного права на здоровье, выразившемся в утрате зрения или слуха (обобщение судебной практики позволяет сделать вывод, что подобные случаи нередки). Причем такая ситуация будет одинаково неразумной и несправедливой независимо от того, одним и тем же или разными судебными составами вынесены такие решения.

Поэтому требование разумности и справедливости следует рассматривать как обращенное к суду требование о соблюдении разумных и справедливых соотношений присуждаемых по разным делам размеров компенсации морального вреда. Если бы на территории России действовал один судебный состав, рассматривающий все иски, связанные с компенсацией морального вреда, требование разумности и справедливости могло бы быть достаточно легко выполнимо. Вынося свое первое решение о компенсации морального вреда, такой судебный состав тем самым установил бы для себя определенный неписаный базисный уровень размера компенсации, опираясь на который выполнял бы требования разумности и справедливости при вынесении всех последующих решений. Однако такая гипотетическая ситуация в действительности недостижима, так как в России действует много судов и еще больше судебных составов.

Следовательно, требование разумности и справедливости применительно к определению размера компенсации морального вреда следует считать обращенным не только к конкретному судебному составу, но и к судебной системе в целом. Поэтому должны существовать писаные, единые для всех судов базисный уровень размера компенсации и методика определения ее окончательного размера, придерживаясь которых конкретный судебный состав сможет определять размер компенсации так, как это предписывает закон, т.е. с учетом требований разумности и справедливости.

Поскольку законодатель отказался от нормативного установления базисного уровня и методики определения размера компенсации (ибо обозначенные законодателем критерии в силу их «каучуковости» совершенно не помогают суду обосновать хотя бы для самого себя указываемый в решении размер компенсации) и таким образом предоставил этот вопрос усмотрению суда, этим судом следует считать Верховный Суд РФ, который должен в порядке обеспечения единообразного применения законов при осуществлении правосудия предложить судам общий базис и подход к определению размера компенсации морального вреда, оставляя при этом достаточный простор усмотрению суда при решении конкретных дел.

Вероятно, могут быть предложены различные базисные уровни размера компенсации морального вреда и методы определения ее размера. Предлагаемый нами метод основывается на том, что в соответствии со ст. 2 Конституции РФ права и свободы человека являются высшей ценностью и что государство, выполняя свою обязанность по соблюдению и защите прав и свобод человека, устанавливает способы их охраны и защиты в различных отраслях права.

Так как наиболее жесткой мерой ответственности, применяемой государством за совершение правонарушения, является уголовное наказание, можно предположить, что соотношения максимальных санкций норм УК, предусматривающих уголовную ответственность за преступные посягательства на права человека, наиболее объективно отражают соотносительную значимость охраняемых этими нормами благ. Поэтому представляется целесообразным использовать эти соотношения для определения соразмерности компенсации презюмируемого морального вреда при нарушениях соответствующих прав.

Можно заранее согласиться с тем, что такие соотношения будут иметь достаточно условный характер, но вряд ли в существенно большей степени, чем условны сами размеры санкций за различные преступления и соотношения между ними. Выплата имущественной компенсации за неимущественный вред всегда будет нести в себе элемент условности ввиду отсутствия общих «единиц измерения» материальной и нематериальной субстанций.

Представляется, что такой подход позволяет оптимально учесть требования справедливости в смысле ст. 1101 ГК, ибо ничто не бывает велико или мало само по себе, но бывает таким лишь в сравнении с другим. Установленное в ст. 1101 ГК требование разумности имеет отношение скорее к базисному уровню размера компенсации морального вреда, который позволил бы разработать соотносительную шкалу размеров компенсаций презюмируемого морального вреда для различных видов правонарушений.

Предлагаемый нами базисный уровень размера компенсации определяется применительно к страданиям, испытываемым потерпевшим при причинении тяжкого вреда здоровью, и составляет 720 минимальных размеров заработной платы (далее — МЗП), исходя из МЗП, установленного законодательством по состоянию на момент вынесения судом решения по делу. 720 МЗП — это заработок физического лица за 10 лет при размере месячного заработка 6 МЗП. Установление именно такого среднемесячного заработка физического лица до последнего времени в наибольшей степени стимулировалось налоговым законодательством . Принималось также во внимание, что такой среднемесячный заработок должен рассматриваться как оптимальный и с позиций пенсионного законодательства , поскольку этому размеру заработка соответствует максимальный размер пенсии по возрасту.

САПП РФ. 1993. N 52. Ст. 5076.

ВВС РСФСР. 1990. N 27. Ст. 351.

Среди нарушений права лица на здоровье одним из наиболее опасных является причинение тяжкого вреда здоровью, в связи с чем презюмируемый моральный вред при причинении тяжкого вреда здоровью, совершенного с особой жестокостью, издевательствами или мучениями потерпевшего, принимается в предлагаемой методике за относительную единицу. Согласно ст. 111 УК под тяжким вредом здоровью понимается причинение вреда здоровью, опасного для жизни человека или повлекшего за собой потерю зрения, речи, слуха или какого-либо органа либо утрату органом его функций, а также причинение иного вреда здоровью, опасного для жизни или вызвавшего расстройство здоровья, соединенное со стойкой утратой трудоспособности не менее чем на одну треть или полной утратой профессиональной трудоспособности, либо выразившееся в неизгладимом обезображении лица, либо повлекшее за собой прерывание беременности, психическое расстройство, заболевание наркоманией или токсикоманией.

Применение этого базисного уровня и упомянутых выше соотношений максимальных санкций норм УК позволяет разработать шкалу размеров компенсации презюмируемого морального вреда применительно к различным видам нарушений личности. Понятно, что такая шкала должна подвергаться корректировке при соответствующих изменениях законодательства. Это же касается и базисного размера компенсации, если изменения законодательства дадут основания полагать, что иной размер компенсации будет более разумным.

В табл. 2 показаны определенные на основе предлагаемого метода размеры компенсации презюмируемого морального вреда для различных видов правонарушений. Поскольку отдельные виды правонарушений не влекут уголовную ответственность, размер компенсации презюмируемого морального вреда, причиненного ими, принимался в таблице равным размеру компенсации того же вреда для видов преступлений, вызывающих, по нашему мнению, страдания сходной глубины. Так, моральный вред при нарушении имущественных прав потребителей, а также при причинении морального вреда незаконными действиями и решениями органов власти и управления принимался соответствующим моральному вреду при уголовно наказуемом обмане потребителей. Разумеется, моральный вред, причиненный незаконными действиями органов власти и управления, будет различным в зависимости от их характера и сопутствующих конкретному правонарушению обстоятельств. Это может быть учтено при рассмотрении конкретного дела путем применения повышающих или понижающих коэффициентов, которые будут приведены ниже.

В некоторых случаях уголовное законодательство предусматривает (возможно, не вполне оправданно) сравнительно мягкие виды наказания за преступления, влекущие значительный моральный вред. Поэтому презюмируемый моральный вред за такие правонарушения, как разглашение тайны усыновления и тайны искусственного оплодотворения, при построении таблицы принимался равным моральному вреду за причинение менее тяжких телесных повреждений, поскольку такие правонарушения вызывают последствия, имеющие необратимый характер, и ставят семейные связи под угрозу на неопределенно долгое время.

¦ Правонарушение ¦ Размер компенсации ¦

¦Причинение тяжкого вреда здоровью ¦ 0,80 ¦ 576 ¦

¦То же, совершенное с особой жестокостью, ¦ ¦ ¦